Традиции «Дыхания» Украины, К.П. Бутейко

 

«Иваница» место рождения К.П. Бутейко и место рождения и «Открытия» и метода «дыхания ВЛГД по Бутейко».

Отрывок Т. Шевченко из повести «Музыкант» о том, что вы должны обязательно посетить эти места.

А также приглашение Т.Г. Шевченко посетить Иваницу скифскую столицу «Дыхания» Украины, граничащую с границей «Дикого поля», которую К.П. Бутейко назвал «Мировым Центром Дыхания».

 

Автобиографическая повесть «Музыкант» где Т. Шевченко рисует образ собирателя фольклора - педагога, который имел задание, «для пользы науки записывать всё, что касается археологии и вообще народного характера, как-то пословицы, присказки, песни, предания и тому подобное».

В этой повести Шевченко дальше замечает, что этот фольклорист-педагог хорошо выполнил своё задание: он собрал всё, «касающееся истории, философии и поэзии нашого народа». (Т. Шевченко. Повна збірка творів в трьох томах. Т. 11. Держлітвидав України, К., 1949, стор. 157).

 

 

МУЗЫКАНТ (Т. Г. Шевченко)

28 ноября (1854)

 

Если вы, благосклонный читатель, любитель отечественной старины, то, проезжая город Прилуки Полтавской губернии, советую вам остановиться на сутки в этом городе, а если это случится не осенью и зимою, то можно остаться и на двое суток.

И, во-первых, познакомиться с отцом протоиереем Илиею Бодянским, а во-вторых, посетите с ним же, Отцом, полуразрушенный монастырь ГУСТЫНЮ (Духовная Академия Козаков-характерников где козаки изучали дыхание. см. знаменитую известную древнюю Густинскую летопись. - И. П.), по ту сторону реки Удая, верстах в трёх от г. Прилуки. Могу вас уверить, что раскаиваться не будете. Это настоящее Сенклерское аббатство. Тут всё есть. И канал глубокий и широкий, когда то наполненный водою из тихого Удая. И вал, и на валу высокая каменная зубчатая стена со внутренними ходами и бойницами. И бесконечные склепы, или подземелья, и надгробные плиты, вросшие в землю, между огромными суховерхними дубами, быть может, самим ктитором насажденными. Словом всё есть, что нужно для самой полной романтической картины, разумеется, под пером какого-нибудь Скотта Вальтера или ему подобного спасателя природы. А я... по причине нищеты моего воображения (откровенно говоря) не беруся за такое дело, да у меня, признаться и речь не к тому же идёт. А то я только так, для полноты рассказа, заговорил о развалинах Самойловического памятника.

Я извольте видеть, по поручению Киевской археографической комиссии, посетил эти полуразвалины и, разумеется, с помощью почтеннейшего отца Илии, узнал, что монастырь воздвигнут коштом и працею несчастного гетмана Самойловича в 1664 году, о чём свидетельствует портрет его яко ктитора, написанный на стене внутри главной церкви.

Узнавши всё это и нарисовавши, как умел, или святые, ворота, да церковь о пять главах, Петра и Павла, да ещё трапезу и церковь, где погребён вечные памяти достойный князь Николай Григорьевич Репнин, да ещё уцелевший циклопический братский очаг, - сделавши, говорю, всё это, как умел, я надругой день хотел было оставить Прилуки и отправиться в Лубны осмотреть и посмотреть на монастырь, воздвинутый набожною матерью Еремии Вишневецкого Корибута. Сложил было уже всю свою мизерию в чемодан и хотел фактора Лейбу послать за лошадьми на почтовую станцию. Только входит мой хозяин в комнату и говорит: «И не думайте, и не гадайте. Вы только посмотрите, что на улице творится». Я посмотрел в окно - и действительно, вдоль грязной улицы тянулося две четыреместные кареты, несколько колясок, бричек, вагонов разной величины и, наконец, простые телеги.

- Что всё это значит? - спросил я своего хозяина.

- А это значит то, что один из потомков славного Прилуцкого полковника, современника Мазепы, завтра именинник.

Хозяин мой, нужно заметить, был уездный преподаватель русской истории и любил щегольнуть своими познаниями, особенно перед нашим братом, учёным.

- Так неужели весь этот транспорт тянется к имениннику?

- Э! Это только начало. А посмотрите, что будет к вечеру: в городе тесно будет.

- Прекрасно. Да какое же мне дело до вашего именинника?

- А такое дело, что с вами возьмём добрых тройку коней да и покатим чуть свет у Дигтяри.

- У какие Дигтяри?

- Да просто к имениннику.

- Я ведь с ним не знаком!

- Так познакомитесь.

Я призадумался. А что в самом деле, не махнуть, ли по праву разыскателя древностей полюбоваться на сельские импровизированные забавы? Это будет что-то новое. Решено. И мы на другой день поехали в гости.

 

Вот мы и приехали в село Иваницу

Начать с того, что мы сбились с дороги. Не потому, что было ещё темно, когда мы выехали из города, а потому, что возница (настоящий мой земляк!), переехавши через удайскую греблю, опустил вожжи, а сам призадумался о чём-то, а кони, не будучи глупы, и пошли роменскою транспортной дорогой, разумеется, по привычке. Вот мы и приехали в село ИВАНИЦУ; спрашиваем у первого встретившегося мужика, как нам проехать в Дигтяри?

- В Дигтяри? - говорит мужик. - А просто берить на Прилуку.

- Как на Прилуку? Ведь мы едем из Прилук.

- Так не треба було вам и издыть в Прилуки, - отвечал мужик совершенно равнодушно.

- Ну, как же нам теперь проехать в Дигтяри, чтобы не возвращаться в Прилуки? А? - спросил я.

- Позвольте, тут где-то недалеко есть село Сокирынци, тоже потомка славного полковника. Не знает ли он этого села?

- А Сокирынцы, земляче, знаеш? - спросил я у мужика.

- Знаю! - отвечал он.

- А Дигтяри от Сокиринець далеко?

- Ба ни!

- Так ты покажи нам дорогу на Сокирынцы, а там уж мы найдём как нибудь Дигтяри.

- Ходим за мною, - промолвил мужик и пошёл по улице впереди нашей удалой тройки.

Он повёл нас мимо старой деревянной одноглазой церкви и четырёхугольной бревенчатой колокольни, глядя на которую, я вспомнил картину незабвенного моего Штернберга «Освещение пасок», и мне грустно стало. При имени Штернберга я многое и многое вспоминаю.

- Оце вам буде шлях просто на Сокиринци! - говорил мужик, показуя рукою на едва заметную дорожку, блестевшую между густой зелёной пшеницей.

 

Характеристика Т. Шевченко жителей Иваници, а следовательно и Константина Павловича Бутейко

Замечательно, что возница наш в продолжении всей дороги от Прилук до Иваници и во время разговора моего с мужиком всё молчал и проговорил только, когда увидел из-за темной полосы леса крытый белым железом купол:

- Вот вам и Сокиринци! - и опять онемел. Это общая черта характера моих земляков. Земляк мой, если что и впопад сделает, так не разговорится о своей удали, а если, боже сохрани, опростофилится, тогда он делается совершенной рыбой.

В Сокиринцах мы узнали дорогу в Дигтяри и поехали себе с богом между зелёною пшеницею и житом. (.........)